Интересно

Предыдущая Следующая

 

Маскирование

Вырастил как-то медведь поле конопли. Конопля выдалась на славу. Hу, медведь и думает себе: пора косить, надо только попробовать, как травка уродилась. Завернул косячок, покурил. Да-а-ааа... Классная трава выросла. Косить его, естественно, сломало. «Что же делать?» – думает медведь в лучших традициях Чернышевского. Смотрит – а тут прямо по полю лиса идет. Медведь к ней:
– Лиса, смотри, какую я коноплю вырастил. Хочешь половину? Скоси мне поле – и забирай половину урожая себе. Договорились?
Лиса согласилась:
– Hу что ж, по рукам, только ты сначала дай попробовать.
Попробовала лиса травку покурить. Прибалдела малость, пошла за косой, тут-то ее и прибило по полной программе. Косить уже влом. Смотрит лиса – навстречу волк хиляет.
– Эй, волк! Хочешь конопли? Скосишь поле – четверть твоя!
Волк почесал серую репу:
– Да можно, только попробовать дай.
Затянулся волк... И улетел. Пошел за косой. Принес косу, смотрит на поле... Большое какое поле!.. Косить-то ломает! Вдруг смотрит волк – еж навстречу катится. Волк ему:
– Привет, ежик! Скоси поле конопли – восьмушка твоя!
Ежик подумал:
– Легко! Скошу. Только ты попробовать сначала дай. Скрутил ежик папироску, закурил...
– Да-а-а-а-а! – говорит. – За такую травку можно и поработать.
Взял у волка косу и пошел косить. Медведь сидит, вдруг смотрит: какой-то ежик его, медведя, траву косит!!! Подошел, глядит, точно – ежик! Не глюк там какой-нибудь, а самый что ни на есть всамделишний ежик. Он его лапой так слегонца придавил. А ежик все косит, косой размахивает. Медведь посильнее надавил лапой. А ежик косит еще усерднее: вжик-вжик! Медведь тогда надавил ЕЩЕ ПОСИЛЬHЕЕ. Тут ежик сквозь зубы:
– Ч-ч-черт, как плющит! КАК ПЛЮЩИТ! А косить-то HАДО!!!

В уже закрывающемся баре сидит наглухо расстроенный посетитель и заказывает уже двенадцатую рюмку водки. Бармена это все достало – да и вообще закрываться пора. Он подходит к мужику и типа сочувственно спрашивает:
– У вас наверняка что-то произошло?
Мужик с трудом поднимает голову и заплетающимся языком отвечает:
– А-а-а, да-а-а. Но во всем. У нее нет никаких материнских чувств.
Бармен интересуется, поглядывая на часы:
– А что же, собственно, произошло?
– Да вот, прошедшей ночью мы крепко поругались. Я вышел из себя, схватил нашего трехмесячного ребенка, что спал в кроватке, и бросил им в нее.
– А она?
– А эта бесчувственная стерва взяла и уклонилась!